Я вам расскажу что надо сделать.
Как только будет назревать новая война.
- Нужно будет огородить большое поле... - И продавать билеты.
Да. И...
И в один прекрасный день...
нужно собрать всех королей с их министрами и генералами...
посадить посередине поля в одних подштанниках...
и пускай там решают спор с дубинками в руках.
Побеждает лучшая страна.
Правильно.
А сейчас, когда Кат всё уладил, Пошли, навестим Кеммериха.
Что-нибудь интересное может случиться по дороге.
Ребята, мы с кайзером ждём вас к завтрашнему отправлению.
Не забудьте.
- Мы вернёмся. - Передай ему привет от меня.
Вот он.
- Здравствуй, Кеммерих. - Как ты?
Как дела?
Как твои дела? О тебе тут хорошо заботятся?
Как они к тебе относятся? Франц?
Меня здесь обокрали.
Обокрали.
Они украли мои часы!
Я ведь тебе говорил, такие хорошие часы нельзя брать с собой.
- Они их забрали, когда я был под наркозом. - Франц, Франц тебе их вернут.
Ты себя хорошо чувствуешь?
Только посмотрите на мои руки.
Это из-за того, что ты потерял так много крови.
Лопай как следует, и ты поправишься.
Франц, тебе надо кушать. Это - самое главное. Ведь с едой здесь как будто хорошо.
У меня ужасные боли в ступне.
Болит каждый палец на правой ступне.
Ну, как может у тебя болеть ступня если твоя нога...
Я понял, что ты имеешь в виду!
Я понял! Сейчас я понял!
Они отрезали мне ногу.
Почему они мне не сказали? Почему... Почему они мне не сказали?
- Франц! Франц! - Я больше не смогу ходить!
Будь доволен, что отделался только этим.
Когда-то я хотел стать лесничим.
Это ты еще успеешь сделать. Сейчас делают замечательные протезы.
К тому же, для тебя война закончилась. Ты можешь идти домой. Подумай об этом.
Мы принесли твои вещи. Видишь?
Положите их под кровать.
Какая чудесная пара сапог.
Посмотрите, какая кожа!
Какие удобные.
Я тут подумал.
Если ты ими не будешь больше пользоваться, Франц...
почему тебе не оставить их нам?
Какая тебе польза от них? Я найду им употребление.
От моих сапог у меня постоянно волдыри...
Ну, мы будем идти, Франц.
О, не уходите. Побудьте ещё немного.
-Я сейчас вернусь. - Мы скоро тебя навестим, Франц.
- Я уверен, тебе станет лучше. - Пока.
- До свидания, Франц.
Думаешь, он протянет до ужина?
- Я не думаю... - Всё кончено.
Ребята, вы идите. Я вас увижу позже.
- Пока. - Хорошо, Пауль.
Извини, Пауль.
Я бы не притронулся даже к самой пустяковой из его вещей, если бы ему была от неё польза.
Я готов ходить босиком по колючей проволоке если это принесёт ему хоть какую-то пользу.
Только... Только почему эти сапоги должны достаться какому-то санитару?
Я тебя понимаю, Мюллер. Мы все здесь похожи.
А хорошие сапоги не так-то просто найти.
Позови, пожалуйста, доктора.
Доктор, человек на соседней койке, желает вас видеть, сэр.
Я сделал для него всё что мог, парень. Ему уже нечем помочь.
Бедный малый.
Он сказал в следующий раз, Франц.
Ты думаешь, я когда- нибудь поправлюсь?
Ну, конечно.
Ты действительно так думаешь?
Конечно, как только тебя оперируют.
Я не верю в это.
Франц! Не болтай чепуху. Ты будешь как новенький.
Здесь еще и не таких из кусочков сшивают.
Может быть, ты попадешь в санаторий...
в Клостерберге, где кругом виллы.
Тогда ты будешь смотреть из окна на поля,
а вдалеке, на горизонте, увидишь те два дерева.
Сейчас самая чудесная пора, хлеба поспевают.
В город будешь ходить, ни у кого не отпрашиваясь...
и даже сможешь играть на рояле, если захочешь.
О... О, впрочем, Франц, может, поспишь немного.
О боже...
это Франц Кеммерих...
ему всего девятнадцать с половиной лет.
Он не хочет умирать.
Пожалуйста, не дай ему умереть!
Пауль.
- Пауль. - Франц.
Можешь взять мои ботинки. Отдай их Мюллеру.
О, нет, Франц, нет.
И если... Пауль...
если мои часы найдутся, пошлите их домой.
Франц!
Врач! Врач!
Врач!
Врач! Где врач?
Почему здесь нет врача?
Доктор, идите скорее!
- Франц Кеммерих умирает! - Это кто такой?
- Ампутация ноги. - Я сегодня ампутировал дюжину ног!
26 койка, сэр.
Посмотри его сам, мне нужно в операционную.
Операция за операцией, с пяти часов утра.
Только за сегодня шестнадцать смертных случаев, твой будет семнадцатый.
К утру наверняка дойдет до двадцати...
Хорошо выглядишь. Да, сегодня очень хорошо.
Куда такая спешка? Эй! Спорим, он украл эти сапоги.
Я понял, Кат.
Слушай: "Сумма арифметической прогрессии..."
" это S = (A + L) x N/2."
Интересно, не так ли?
Зачем тебе нужно учить эту чепуху?
В один прекрасный день в тебя всадят пулю и всё это станет бесполезным.
Это мне доставляет удовольствие.
Мои сапоги!
Мюллер.
Я видел, как он умирал.
Я до этого не представлял как это умирать.
А затем... затем я вышел наружу...
и у меня возникло чувство...
чувство как прекрасно быть живым, что я стал идти быстрее.
Я начал думать о странных вещах...
как, например, о цветущих лугах.
Вещах вроде этого.
Ты знаешь... о девушках.
И я почувствовал, что в меня...
словно вливается что-то наэлектризованное из под земли.
И я завёлся. Я начал быстро бежать.
Я обгонял солдат и слышал голоса зовущие меня.
Я бежал и бежал.
Я почувствовал как-будто мне не хватает воздуха.
И... и сейчас я голоден.
Мне теперь война не страшна.
Удовольствие отправиться на фронт в таких сапогах как эти.
Тем не менее, это хорошее изобретение.
Подумайте, сколько энергии вы теряете, если давить каждую вошь в отдельности.
Смотрите.
Сгорела насмерть.
Как было в дозоре? Плохо?
Наверное, было ужасно, если они нашли время для сбора урожая.
Мы прошли мимо вишни, и когда он её увидел, он совсем рехнулся.
Я с трудом его утащил оттуда.
Это было... прекрасно.
Дома у меня большой сад с вишнями.
Как зацветут...
так сверху, с сеновала, кажется, будто простыню расстелили...
так все бело.
Может, скоро тебе дадут отпуск.
А может быть, тебя откомандируют домой, как фермера.
Женщина не может вести хозяйство одна. Это никуда не годиться, понимаете?
Как бы тяжело она не работала.
Скоро вновь сбор урожая.
Что это с ним?
Вчера получил письмо от жены. Хочет вернуться на ферму.
Если на то пошло, мы все хотим вернуться домой.
Мне интересно, чем бы мы занялись если сейчас вдруг снова наступил мир.
Напились бы и пошли по бабам.
Я бы пошёл искать Золушку
которая смогла бы носить вот это вместо подвязки.
А когда я бы её нашёл, то исчез бы из виду недели на две.
А я бы вернулся на торфяные поля...
и к тем славным часам в пивном саду (biergarten).
Да, есть вещи и похуже чем латать сапоги.
Смотрите. Моя семья.
Вот всыплю тебе по заднице, за то, что затеял всё это.
Вам легко говорить. Вам есть к чему возвращаться.
Жёны, дети, работа.
А мы? Ради чего нам возвращаться?
- Школа? - Почему бы и нет?
Ты уже всё знаешь?
Невозможно принимать всерьез всю ту чепуху, что мы учили...
после трёх лет снарядов и мин.
Это нельзя сбросить с себя, как сбрасывают грязное белье...
Они никогда не учили нас ничему действительно полезному...
например, как закуривать на ветру, или как разжигать костер из сырых дров...
или что удар штыком лучше всего наносить в живот, а не в ребра, где он застревает.
Что же с нами будет, когда мы вернемся?
Я тебе скажу. Например, наш класс.
Из 20-ти, три - офицеры...
девять - убиты...
Мюллер и ещё трое - ранены...
и один в сумасшедшем доме.
Мы все однажды умрём, так что давайте покончим с этим.
Живее! Залезай туда! Поторапливайся!
Химельштосс!
Что случилось?
Ты что, спятил?
Это Химельштосс!
Химельштосс? Всё-таки есть в армии справедливость!
Ну, ну. Значит, вы все здесь, а?
Немножко подольше чем ты, Химми.
С каких это пор мы с вами на ты?
Встать по стойке смирно! Всем!
- А почему бы тебе не разбежаться! - Кто этот ваш друг?
Может кто-нибудь принесёт генералу Людендорфу, хорошее, удобное кресло?
Я вам приказываю как старший по званию!
- Хотите пойти под трибунал?
Я хочу. Этой ночью будет большое наступление...
и я буду рад от этого избавиться.
Вы... Вы будете выполнять мой приказ или нет?
Поцелуй меня в задницу!
Здесь не принято отдавать честь.
Но я тебе скажу что мы сделаем.
Мы будем атаковать город, который мы уже пытались взять.
Много раненых и много убитых. Было очень весело.
В этот раз ты пойдёшь с нами.
Если кто-то из нас заработает пулю, то прежде чем умереть...
он подойдёт к тебе, встанет во фронт и сухим голосом спросит
"Пожалуйста, сержант Химмельштос, разрешите выйти из строя?"
Ты...
Ты за это заплатишь, ты...
Началось.
Точно как часы. Будьте готовы, ребята.
Я ранен! Я ранен!
Это всего лишь царапина, ты трусливая крыса. Вставай! Выходи со всеми!
- Вставай! - Нет! Нет! Нет!
Ты, трусливая крыса!
Вонючая, трусливая крыса! Пусть другие идут в атаку, а?
Вставай! Вставай!
Вставай!
Вперёд! Вперёд! Выходите!
Приказ... был вперёд.
Приказ был вперёд!
Вперёд!
Вперёд! Вперёд!
Вперёд!
Контратака.
Я хочу тебе помочь.
Прекрати это! Перестань.
Я могу вынести всё остальное. А это я не могу слышать!
Почему ты так долго не умираешь?
Так или иначе, ты умрёшь!
О, нет. О, нет.
О, нет. Ты не умрёшь.
Это лёгкие ранения.
Ты попадёшь домой. Ты будешь в порядке.
Ты попадёшь домой намного раньше меня.
Ты знаешь, я не могу убежать. Поэтому ты меня обвиняешь.
Я тебе говорю, я не хотел тебя убивать. Я хотел тебя оставить в живых.
Если бы ты спрыгнул сюда еще раз, я бы этого не сделал.
Когда ты спрыгнул сюда, ты был мой враг и я боялся тебя.
Но ты такой же человек как и я, а я тебя убил.
Прости меня, товарищ.
Ну, скажи это для меня. Скажи, что прощаешь меня.
О, нет. Ты умер.
Ты в гораздо лучшем положении чем я. С тобой покончено.
Теперь они тебе уже ничего не смогут сделать.
О, боже, почему они это делают с нами?
Мы только хотели жить, ты и я.
Почему они должны были посылать нас сражаться друг с другом?
Если бы мы бросили наше оружие и сняли наши солдатские куртки
ты бы мог быть мне братом, - точно так же, как Кат и Альберт.
Ты должен меня простить, товарищ. Я сделаю всё что смогу.
Я напишу твоим родителям. Я напишу...
Я напишу твоей жене. Я напишу ей.
Я обещаю, она ни в чём не будет нуждаться.
Я помогу ей и твоим родителям тоже.
Только прости меня. Прости меня!
Прости меня. Прости меня.
Прости меня.
Вчера со мной произошла ужасная вещь.
Я заколол человека. Своими собственными руками его заколол.
Мне это знакомо. Твой первый раз.
Ничего. Санитары подберут его.
- Нет, он умер. Я видел, как он умирал. - Ты ничего с этим не поделаешь.
Мы должны убивать. Мы не можем по-другому.
Для этого мы и находимся здесь.
Взгляни-ка, например, вон туда.
Это его достало. Видал, как он подпрыгнул в воздухе?
У этого малого уже три попадания за сегодня.
Если он будет продолжать в том же духе,
сегодня к вечеру у него будет украшение в петличке.
И не теряй больше из-за этого сон.
Наверное, это все оттого, что мне пришлось так долго пролежать с ним вместе, да?
Конечно, из-за этого.
В конце концов, война есть война.
Шагом марш! Вперёд!
Вперёд, шагом марш!
Побыстрее там! Вперёд!
Отделение Рота... стой!
Вольноопределяющиеся и срочнослужащие...
свободны!
Давайте! Убираемся отсюда!
- Дайте мне ваши лучшие сосиски. - Две.
Дайте мне пива.
Раз, два, три!
Эй, давайте. Пиво.
Эй, вали отсюда!
Живей. Дайте мне пиво.
Пиво. Одно п...
За то, что напьёмся до потери сознания этим вечером.
За здравие уже начали.
Я и забыл что подобные девушки существуют на свете.
Они и не существуют.
Ты только взгляни на эти легкие, маленькие туфельки.
Она в них не смогла бы далеко прошагать.
Пауль! Не надо о походах. От твоих разговоров молодой леди скучно.
Тысяча извинений.
- Интересно, сколько ей может быть лет? - О, около 22.
Нет, тогда она была бы старше нас.
Ей... 17.
Такая девушка.
Ведь правда здорово, а Альберт?
У нас было бы немного шансов будь он поблизости.
Мы можем помыться, постирать одежду.
Хорошо.
А я могу зайти настолько Далеко, что схожу в вошебойку.
Подожди минутку! Подожди минутку! Она сейчас далеко отсюда.
Посмотри на дату. Май, 1917.
- Четыре месяца назад. - Правда.
Ну, за неё, в любом случае.
За них всех... и везде.
Альберт...
- Мы в любом случае можем помыться. - Хорошо.
Лично я, предпочитаю их широкими в окружности.
Эта беседа, до сих пор, велась на высокоморальном уровне.
А сейчас нам нужно помыться.
- Помыться? - Зачем?
Вы не поймёте.
Эта вода ледяная. Эта романтическая идиллия зашла слишком далеко.
А, но ты подумай о её прекрасных глазах!
- О! - Или о её прекрасных волосах.
- Вот мы и здесь! - И мы ничего не пропустим!
Уходите!
- Что вы тут делаете? - Купаемся!
Мне рассказывали, что в этом мире есть люди, которые купаются каждую неделю.
Женщины!
Мадемуазель, хотите поплавать?
Мадемуазель!
О, малышка!
О, нет, девушки! Не уходите!
О, мама!
- Пожалуйста, не уходите! - Не уходите!
Еда! Еда!
Стой! Вы знаете, вам нельзя переходить реку.
Вы, парни, оставайтесь на этой стороне или
нарвётесь на большие неприятности.
О чём они болтают?
Они хотят, чтоб мы приплыли к ним ночью. Они будут нас ждать.
- Здорово! - Так и сделаем!
Эта блондинка с ума по мне сходит.
Но нас четверо а их всего три.
Это же я их остановил!
Это беловолосое создание - моя, а вы трое деритесь за остальных.
Драка это подходящее слово. На войне и в любви все средства хороши.
Что ты имеешь в виду? Что вы будете делать?
Узнаешь. *До свидания!* (франц.)
*До свидания!* (франц.)
- *Это я, блондиночка!* (франц.) - *Друг! Друг!* (франц.)
*Ваши друзья!* (франц.) *Ваши друзья!* (франц.)
Она имеет в виду дверь.
Не только скромная но ещё и бравая!
Точно подходит. Как будто на меня сшито.
Это же офицерская шинель.
Мы теперь заслуженная рота.
*Спасибо.* (франц.)
*Бедный мальчик...* (франц.)
*Война... большое несчастье...* (франц.)
Выпей ещё немножко, товарищ.
Это твой день рождения или мой?
Почему?
Ты уже два часа как покупаешь мне выпивку.
И я всё не могу понять почему.
Почему?
О. Э... это просто ребята меня попросили... э...
развлечь тебя ненадолго...
О, классные ребята.
Они... Они сказали что ты поймёшь.
Меня предали!
Да, несомненно предали.
Пока получи вот это!
Я тебе ещё врежу!
Это слишком громко.
Сузанна. Я тебя больше не увижу.
И вероятно, я о тебе никогда бы и не узнал.
Тем не менее, я всегда буду тебя помнить.
*Всегда.* (франц.)
О, если бы ты только знала как это всё не похоже...
на тех женщин что встречают солдаты.
Ты. Вот о чём я говорю. *Ты.* (франц)
Кажется будто война, ее ужасы и мерзости...
свалились с моих плеч.
Как будто случилось чудо.
Словно всё это был мираж.
*Бедный мальчик.* (франц.) *Бедный мальчик.* (франц.)
*Госпожа Пауль.* (нем.)
Мы уходим, Пауль.
- Посмотрите. Хорошие, новенькие гробы. - Ха! Для нас.
Должен признаться, это весьма бодрящие приготовления к наступлению.
Очень внимательно с их стороны. Но я не вижу достаточно длинного...
для нашего товарища Тьядена.
Прошу заметить, я с вами не разговариваю, вы предатели.
- Никакому гробу меня не заполучить. - Я полагаю нет, сердцеед.
Будь доволен, если тебе вообще подберут плащ-палатку по твоей комплекции,
мишень ты ходячая.
О, мой бок! О!
Мой бок!
Католический госпиталь, Альберт.
Говорят здесь всегда хороший уход и вкусная еда.
- Нам повезло. - После того лазарета...
и 24 часов в поезде, мы заслужили немного везенья.
Я Хамахер.
Да, так меня зовут.
У меня в голове трещина, и мне выдали справку...
"Йозеф Хамахер переодически..."
"не несёт ответственность за свои действия."
И с тех пор, Хамахер великолепно проводит время.
Я надеюсь вы, ребята, не серьёзно ранены.
Другие умирают так быстро, что мы даже не успеваем познакомиться как следует.
С нами ты очень хорошо познакомишься.
Спасибо. Тебе тоже.
Извини, дорогая. Пора идти.
Да, сестра.
Смотрите.
Если они забирают его вещи, мы его больше не увидим.
Видите? Они забирают его в мертвецкую.
Мертвецкая?
Когда ты готов протянуть ноги, они убирают тебя с дороги...
чтобы освободить кровать.
Есть такая комнатка в конце флигеля...
как раз напротив морга!
Это удобно. А им так меньше возни.
Но предположим, что ему станет лучше?
Я видел как многие отправлялись в мертвецкую...
но никто и никогда оттуда не возвращался.
Сестра.
Сестра. Сестра.
- Это ты звонишь, Пауль? - Да.
- Что-то случилось? - Я думаю у меня кровотечение.
Бинты промокли. Я звоню целую вечность, а никто не приходит.
Думаю, я истекаю кровью.
Сестра принеси мне стерильные повязки и пузырь со льдом.
- Почему меня никто не позвал? - Он звонил.
А ходить никто из нас не может, сестра.
- Сестра, дело плохо? - Нет. Нет, с нами всё будет хорошо.
Мы вовремя спохватились.
В чём дело? Что вы делаете?
Мы должны поменять твои повязки.
Куда вы меня забираете?
В перевязочную.
Нет, нет! Я не пойду! Я остаюсь здесь!
- Пауль! Пауль! - Сейчас, сейчас!
Я не иду в мертвецкую!
- Мы идём в перевязочную. - А почему вы забираете мои вещи?
Вы меня обманываете. Но я вернусь. Я не умру!
Я вернусь! Я не умру!
Я не стану умирать! Я вернусь!
Сестра Либертина, как он?
Бедный мальчик. Ему ампутировали ногу.
Пауль. Пауль.
Пауль.
О, он...
умер.
Умер.
Привет. Добро пожаловать, Альберт
- Как себя чувствуешь, парень? - В порядке.
Только у меня ужасная боль.
Моя ступня бол...
Хамахер. Они отрезали мне ногу?
Конечно же нет! Сколько у тебя их было? Две?
У тебя пока они на месте! Раз, два!
Не, придуривайся, Хамахер. Скажи честно.
Конечно нет. И выглядишь ты отлично.
Посмотри. Видишь?
- Я не буду калекой. - Сейчас, сейчас.
- Я не буду так жить! - Успокойся.
Я покончу с собой при первой же возможности.
Альберт!
- Я не буду жить! Я не буду жить! - Нет, ты будешь.
Альберт! Альберт!
Альберт, я вернулся!
Я вам говорил что вернусь. Смотрите, все! Я вернулся!
Пауль. Пауль.
Я туда не иду. Я живу вон там.
Пауль, я так рад.
Хамахер, я вернулся из мёртвых!
Весьма необычайно. Такого еще не случалось.
Альберт, мы должны побыстрее поправляться,
чтобы вскоре поехать домой.
- Всё теперь будет хорошо. - Да, Пауль.
Всё теперь будет... хорошо.
О! Пауль! Пауль! Пауль!
- Что случилось, Пауль? - Ничего.
Ничего.
Пауль.
Дай мне свой платок.
- Мама? - Я здесь, Пауль. Я здесь.
Мама больна.
- Ты ранен? - Нет, мама, я в отпуске.
А я тут лежу и плачу вместо того чтобы радоваться.
Эрна, достань банку брусничного варенья.
Ведь ты его ещё любишь?
Да, мама. Я его уже давненько не пробовал.
А мы словно чувствовали, что ты приедешь.
- Я делаю картофельные оладьи. - Не сожги их.
Пауль... присядь...
рядом со мной.
Мой Пауль.
Мой малыш.
Я почти забыл, мама. У меня для вас гостинцы.
Смотри, мама. Хлеб, колбаса и рис.
Пауль, ты себя голодом морил.
Может я пойду и скажу папе что Пауль дома?
Пауль может посмотреть за плитой.
Нет, нет, дитя, я встаю.
О, Пауль. Ты теперь солдат, не так ли?
Но почему-то ты мне кажешься таким чужим.
Я это сниму, мама.
Я принесу твой костюм. Он в шкафу, там где ты его и оставил.
Ты действительно здесь, Пауль?
Ты не...
Ты не исчезнешь, правда?
Нет. Я здесь.
Твои вещи готовы, Пауль.
Я помню как ты поймала вот эту.
Да. А ты её у меня забрал, не так ли?
Да, верно.
Мы далеко от фронта, но мы знаем как отдать почести солдату...
который идёт вперёд несмотря на кровь и смерть.
Господа, мой сын.
- За ваше здоровье. - За ваше здоровье.
Я очень рад с вами познакомиться, молодой человек. Очень рад с вами познакомиться.
Как идут дела там? Ужасно, а? Ужасно?
Но вы должны продолжать.
Ну и потом, на фронте вас по крайней мере хорошо кормят.
Здесь с питанием, естественно, хуже. Естественно.
Зато, самое лучшее всегда для наших солдат! Это наш девиз.
Лучшее для наших солдат.
Однако...
вы должны устроить французишкам хорошую взбучку!
И если вы ребята хотите вернуться домой...
позвольте мне показать, что вам нужно сделать прежде чем сможете вернуться домой.
Помогите мне, там.
Итак, вот линия фронта.
Бежит так же как "V".
Вот Сент Квентин. Посмотрите сами.
Вы сейчас почти победили. Верно?
Прорвите там фронт и не придерживайтесь
этой бесконечной французкой позиционной войны.
Вышвырните этих французишек! И тогда получите мир!
Когда в этом оказываешься... война выглядит не совсем так как здесь.
О! Ты в этом ничего не смыслишь.
Конечно, вы знаете о частных деталях...
но это относиться ко всей перспективе!
Вы не можете об этом судить.
Конечно, вы выполняете ваш долг и рискуете вашей жизнью.
И за это честь вам и слава.
Я говорил, что каждому из вас следовало бы дать "железный крест".
Прежде всего, мы должны прорвать фронт противника во Фландрии.
- На Париж! Идти на Париж! - Верно.
Нет, не во Фландрии.
Я вам сейчас скажу где должен быть прорыв.
Здесь.
У противника здесь слишком много резервов.
- Я настаиваю на Фландрии! - Зачем им это делать...
когда они уже на полпути от Сент Квентина?
Потому что Фландрия равнинная страна!
- Нет гор, нет помех! - Но там очень много рек!
Они оставили фермы...
оставили школы, заводы.
И пошли смело и достойно вперёд...
понимая, что у них нет сейчас иной обязанности кроме спасения отчизны.
Пауль! Как ты, Пауль?
Рад вас видеть, профессор.
Ты пришёл в подходящий момент, Боймер! Как раз в подходящий момент.
И в подтверждение моим словам, вот один из первых ушедших.
Юноша, который сидел передо мной на одной из этих самых скамей.
Который оставил всё чтобы служить в первый год войны...
один из железной молодёжи, сделавшей Германию непобедимой на поле боя.
Посмотрите на него... крепкий, с бронзовым загаром и с ясным взором.
Такому солдату как ты стоит позавидовать.
О, юноша, ты должен поговорить с ними.
Ты должен сказать им что значит служить отчизне.
- Нет, я ничего не могу им рассказать. - Ты должен, Пауль.
Всего пару слов... Только скажи им как они нужны там.
Скажи им почему ты ушёл на войну и что это для тебя значит.
Я ничего не могу рассказать.
Ты можешь вспомнить какой- нибудь героический поступок...
что-нибудь благородное.
Расскажи об этом.
Я не могу рассказать вам ничего нового.
Мы там живём в траншеях. Мы воюем.
Стараемся не погибнуть, а иногда погибаем.
Это всё.
Нет. Нет, Пауль.
Я был там! Я знаю на что это похоже.
Не стоит над этим задерживаться, Пауль.
Я слышал, как вы тут цитировали ту прежнюю чепуху...
пополняя ряды железной молодежи новыми молодыми героями.
Вы всё ещё думаете что это прекрасно и сладко
погибнуть за свою родину?
Мы верили вам.
Первый же артиллерийский обстрел нас научил большему.
Это грязно и больно погибать за свою родину.
Когда дело заходит о гибели за родину...
уж лучше вообще не погибать!
Там миллионы погибают за родину...
и какой в этом толк?
Пауль!
Вы попросили, чтоб я рассказал им как они нужны там.
Он говорит вам "Идите и умрите".
О, простите меня, но легко сказать "Идите и умрите".
чем самому это сделать.
Трус!
И это легче сказать, чем смотреть, как это происходит.
Трус!
Нет! Нет!
Мальчики! Мальчики!
- Извини, Боймер, но я должен сказать... - Нет смысла говорить об этом.
Вы всё равно не поймёте о чём я говорю.
Только, это было так давно когда мы оставили этот класс.
Так давно, что я решил, а может весь мир усвоил урок за это время.
Только сейчас они посылают младенцев, которые не выживут и недели.
Я не должен был выходить в этот отпуск.
Там на фронте ты или жив, или ты мёртв, и точка!
Никого этим там не обманешь.
Там мы знаем, что с нами покончено и мы пропали или же мы убиты или живы.
Три года этого... четыре года.
Каждый день как год и каждая ночь как столетие.
Наши тела земля наши мысли глина
и мы спим и едим со смертью.
С нами покончено потому что невозможно так жить...
и держать всё внутри!
Я не должен был приезжать в отпуск. Я завтра вернусь.
У меня ещё четыре дня, но я не могу здесь больше оставаться!
Я завтра вернусь!
Простите.
Мама, ты тут простудишься. Ты должна идти спать.
У меня будет достаточно времени для сна...
когда ты уедешь
Ты должен уезжать завтра, Пауль? Ты должен?
Да, мама. Приказ изменили.
Ты очень боишься, Пауль?
Нет, мама.
Я хочу тебе кое-что сказать, Пауль.
Это...
Только остерегайся там женщин.
Они там дурные.
Там, где стоит наша часть, женщин нет, мама.
И будь поосторожнее там на фронте, Пауль.
Да, мама, я буду.
Я буду о тебе молиться каждый день.
И если сможешь, найди себе занятие менее опасное.
Да, мама, я попробую остаться при кухне.
- Это проще простого. - Так и поступи.
- А если другие станут болтать... - Меня это не станет волновать, мама.
А теперь ты должна идти спать,
тебе еще надо выздороветь до моего возвращения.
Я положила две пары кальсон... совсем новых... в твой ранец.
Тебе в них будет хорошо и тепло.
Они из шерсти.
Как мило с твоей стороны.
Спокойной ночи... мой сын.
Спокойной ночи, мама.
О, мама, мама.
Я для тебя всё ещё ребенок.
Почему же я не могу положить тебе голову на колени и поплакать?
- Это 2-ая рота? - Да, сэр.
- Это вся рота? - Да, сэр.
Нас было 150 человек, но это все что вернулись вчера.
Но теперь они снова пополнят нашу роту до 150 человек.
Сколько тебе лет?
Шестнадцать.
Бесполезно. Я не смог ничего найти.
Будем есть концентраты.
Не я. Я лучше умру с голода. Мне от этого тошнит.
Вот теперь снова будет настоящая война.
Пауль! Как поживает, старина Пауль?
Вот я и тут.
Ты знаешь, 2-ую роту тяжело найти.
Никто не знал где вы находитесь.
Я рад что ты её нашёл.
Полагаю мне из этого мало что достанется.
Раньше в концентратах была хоть какая-то еда. Сейчас это одни концентраты.
Совсем не шутка. Пожирает тебя изнутри.
Это мало похоже на старую 2-ую роту.
Все пополнения такие.
Они такие зелёные что даже не могут сами носить ранец.
Всё что они умеют это умирать.
Я полагаю... некоторые ветераны всё же остались.
Пауль, они пытаются изобрести что-то, что прикончит меня прямо сейчас.
Где Вестхус?
Посыльная собака была ранена. Он пошёл её вытаскивать.
- Это правда, насчёт перемирия, Пауль? - Там это не выглядит таким образом.
Ты подразумеваешь, они хотят чтобы мы продолжали воевать?
Так они говорят.
Они сумасшедшие!
Скоро в Германии никого не останется.
Где... Где Детеринг?
Он затосковал по дому. Ты помнишь, когда вишни зацвели?
Я полагаю, он так от этого и не оправился.
В одну ночь отправился домой помогать жене на ферме.
Его поймали где-то за линией фронта и с тех пор мы о нём не слышали.
Он был под влиянием острого приступа тоски по дому, но вероятно они так не думали.
А где Кат? Он...
Не Кат! Если его не станет война закончится.
Помнишь, как он всегда говорил, что его берегут напоследок.
- Где он? - Он разыскивает еду.
Пытается найти что-нибудь из чего можно сварить суп.
- В какой стороне? - Вниз по дороге около...
3 км в этом направлении.
Увидимся позже.
Кат!
Пауль!
Привет, Пауль.
- Как твой бок? - О, он сейчас в порядке. Всё нормально.
- Повезло? - Нет, генеральный штаб...
выгреб всё из этой страны.
Давай присядем.
Расскажи мне, Пауль... как было дома?
Хорошо провёл отпуск?
- Временами. - В чём дело?
Я больше не годен для той жизни, Кат.
Никто из нас не годен. Мы были здесь слишком долго.
Дети решили, что я трус, потому что я сказал...
что мы здесь узнали, что наш долг перед родиной не стоит нашей смерти.
А пожилой сказал: "Вперёд! На Париж."
Даже мой отец хотел чтобы я носил форму.
Это уже больше не дом.
Всё о чём я мог думать это: "Я хочу вернуться и снова увидеть Ката."
Ты всё, что у меня осталось, Кат.
От меня уже мало что осталось.
Я скучал по тебе, Пауль.
По крайней мере, мы знаем как здесь. Здесь нет обмана.
"На Париж!", а?
Ты должен был видеть как они живут на другой стороне фронта.
Они там едят белый хлеб.
У них на каждый наш аэроплан приходится дюжина аэропланов.
И танки, которые пройдут где угодно.
А что у нас осталось?
Пушки, такие разношенные, что снаряды попадают в свои же траншеи.
Не еды, не амуниции, не офицеров.
"На Париж!"
Значит так они там разговаривают.
Я думаю нам лучше идти.
Я соврал моей бедной маме.
Я сказал ей что здесь не так уж и плохо...
потому что мы всегда вместе.
А сейчас, когда я с тобой, я начинаю верить, что сказал ей правду.
Вниз!
Ещё одна промазала. Давай. Пошли.
Подожди минутку. Похоже старая хлебная повозка сломалась.
Я полагаю, что не смогу идти оставшийся путь.
Тебя задело, Кат?
Аа, думаю я сломал голень.
Не так уж всё и плохо. Держи вместе.
- Такое уж мое везение. - Хорошее везение.
Это значит, война окончена.
О, нет, сэр!
Эта война не окончиться пока меня по настоящему не достанут.
А это...
Тихо, сейчас.
- Эй! - Тихо!
Тихо!
Давай. Я понесу тебя. Давай руку.
Тихо.
Порядок.
Ну, парень... теперь мы расстанемся.
Может быть, после войны мы с тобой вместе займемся каким-нибудь делом.
Да, парень.
Дай мне свой адрес, а я дам тебе свой.
Вам не достать нас обоих в один день.
А, мы несомненно встретимся снова, Кат.
Помнишь тот день, когда принёс целого поросёнка на фабрику?
А тот день в лесу, когда учил нас уловкам от снарядов?
И мой первый артиллерийский обстрел. Как я тогда плакал.
Я был тогда новобранец.
Вот мы и пришли. Вот мы и пришли.
Сейчас, всё в порядке, Кат.
Ты напрасно так старался. Он умер.
О, нет. Он просто без сознания. Он был ранен в голень.
Он умер.
Ты возьмешь его солдатскую книжку?
- Ведь вы не родственники? - Нет, мы не родственники.
Твоё дело. Знаешь его имя и номер?
Да, капрал Станислав Катчинский, 306.
Конец. Перевод: rivera.